Разговор за бокалом вина.
Бокалы звенели, и содержимое их кроваво мерцало в трепещущих язычках свеч. Разговор был начат давно и прерывался по независящим от собеседников причинам несколько раз.
Вот и сейчас: отличное вино, музыка, скользящая ленивым дуновеньем июньского ветерка, по телу идёт тёплота вкуса всё отдавшей виноградной лозы с южных склонов, и огоньки свечи жутко блестят в её глазах, и хочется сказать, что всё бы отдал…
Но торопиться не стоит, в прошлый раз сглупил, и извивался в кольцах её холодного и изощрённого коварства. Когда освободился от рабства, не удержался, больно ударил в ответ, заключил в скалы, и долго ждала она, пока Данила-Мастер не высек каменный цветок, и не вышла она из подземелий Хозяйкой Медной горы. А кто Данилу-Мастера подослал, как не он? Ведь надоело без её колкостей, стервозных шуточек, своенравных поступков.
А она светлоокой орлицей вонзилась ему в спину, и подняли безграмотные мужики его на вилы, ворвались в имение, жалобно хрустел под сапогами фарфор, рвали картины фламандцев на портянки. Тогда ей было особенно жаль, что всё так закончилось.
Время восстановления растянулось более чем на сто лет.
За окном шёл дождь и бесноватые, переполненные гормонами и отсутствием совести, молодчики с надписью на футболках «Ваши». Они встретились под козырьком магазина, застигнутые дождём и этой плывущей волной зомби. Она неловко толкнула его в бок, он придержал её за руку, и тут обоих шибануло разрядом. - Ты? - Ты? - Наконец-то, милый, я так ждала,- она готова была броситься ему на шею, но он помнил какие крепкие бывают объятья, и уклонился. Она рассмеялась: - Боишься? Перемирие? – и чтобы не усомнился в её чистых намерениях, отдала оберег.
Теперь они пили вино, слушали музыку, вспоминали тех, кто уже никогда не придёт в этот мир и думали, что им делать дальше. На её лице мелькала улыбка, она по-прежнему оставалась озорной, весёлой девчонкой, которую подобрали в обезумевшем горем, растерзанном, павшем Константинополе. И не её вина, что сила проклятий была так велика, что с тех пор она ведёт свою личную войну против всех орденов крестоносцев вместе взятых и их потомков. И не его вина, что более семи столетий он как привязанный ходит за ней, пытаясь помешать плести чары, в которые угодил и сам.
Р.А.
Комментарии (5)
Войдите чтобы комментировать, или оставьте комментарий как гость:
Ну ты и накатал поэму про бокалы и Хозяйку Медной горы а по факту просто винишко на лавочке с бывшей которая тебя динамила. Данила-Мастер блин нашёлся только цветок каменный тебе не высечь потому что руки из жопы растут и вилы те мужики не просто так в спину воткнули. Меньше пафоса больше дела а то развёл тут трагедию на ровном месте ей богу.
Беня, ты прямо как критик из газетенки начала века, так складно и едко разложил всё по полочкам. Я ведь не претендую на звание великого писателя, просто зотелось красиво облечь в слова этот бардак. А руки у меня и правда часто не оттуда растут, зато голова варит будь здоров. Не будь таким душным, лучше налей себе чего покрепче и живи спокойно, а не пытайся искать во всём подв
Какой у вас красивый слог, Павлуша, — прямо заслушалась. Я, честно говоря, не сразу поняла, что это история, а не признание. Но к концу сюжет меня прижал: история-то про любовь, которая длится годами, и оба в ней — и палачи, и жертвы. Мне всю дорогу было жалко её: терпела, ждала, потом сама мстила, а потом опять нежность и свечи. Знакомая мелодия, честно, я в своей жизни такое тоже играла, только на даче и без вил. Пишите ещё, у вас хорошо выходит рассказывать про сложное — просто.
Манна, ты меня прямо в краску вогнала своим разбором. А на даче небось и бокалы били, и посуду об пол, чтоб страсти кипели не хуже, чем у моих героев. Это же чертовски жизненно, когда любишь человека, а потом хочется его придушить, чтоб не выебывался. Давай как-нибудь повторим такой замес, только уже без вил и разрушенных поместий.
А, Павлуша, вот это вы накрутили историю — вино, коварство, скалы, Хозяйка Медной горы… Слушаю вас, как будто сижу в таверне на Кипре и мне рассказывают миф про титанов, только вместо Зевса у вас Данила-Мастер, а вместо молний — вилы.